Сергей Эйзенштейн. "Двенадцать апостолов" -
7 >
брезентом", и юристы уже были готовы вот-вот начать дебаты о деле
обойденного участника событий на "Потемкине" -- как вдруг в дым, в прах и
конфуз развеялись вся шумиха и все крикливые претензии.
Выяснилось одно обстоятельство, о котором в разгаре споров забыла даже
сама режиссура.
Означенный товарищ утверждал, что "он стоял под брезентом".
Но позвольте...
Фактически же никто под брезентом не стоял.
Да и стоять не мог.
По той простой причине, что никто никогда никого на "Потемкине"
брезентом не накрывал!
Сцена с матросами, покрытыми брезентом,-- была... чистой выдумкой
режиссуры!
Я отчетливо помню, как в отчаянии хватался за голову мой консультант и
эксперт по флотским делам, бывший морской офицер (игравший, кстати сказать,
в картине Матюшенко), когда мне взбрело на ум покрыть матросов брезентом при
угрозе расстрелом!
"Нас засмеют!...-- вопил он.-- Так никогда не делали!"
И потом подробно объяснил, что при расстреле на палубу действительно
выносили брезент. Но совсем с другой целью: он расстилался под ногами
обреченных с тем, чтобы кровь их не запятнала палубы...
"А вы хотите матросов накрыть брезентом! Нас засмеют!"
Помню, как я огрызнулся:
"Если засмеют -- так нам и надо: значит, не сумели сделать".
И велел вести сцену в том именно виде, в каком она и посейчас в
картине.
В дальнейшем именно эта деталь, как бы отрезающая изолированную группу
восставших от жизни, оказалась одной из наиболее сильных в картине.
Образ гигантски развернутой повязки, надетой на глаза осужденных, образ
гигантского савана, накинутого на группу живых, оказался достаточно
эмоционально убедительным, чтобы в нем утонула техническая "неточность", к
тому же известная очень небольшому кругу знатоков и специалистов...