Сергей Эйзенштейн. Вертикальный монтаж -
33 >
(["Гармония в голубом и желтом"]; "Ноктюрны: голубой с серебром и голубой с
золотом";
"Симфония в белом" No i, 2, 3, 4, 1862--1867).
Но звукоцветовые соотношения имеют место даже у столь мало почтенной
фигуры, как Беклин. Макс Шлезингер ("Geschichte des Symbols, ein Versuch von
Max Schlesinger", S. 376) пишет:
"Для него, вечно задумывавшегося над тайной цвета, как пишет Флерке
(Floerke) 36, все краски обладали речью, и, наоборот, все, что
он
воспринимал, переводилось им на язык цвета... Звук трубы был для него цвета
красной киновари..."
Как видим, явление это более чем повсеместное, и, исходя
из него,
вполне, уместно требование Новалиеа.
"... Никогда не следовало бы рассматривать произведения пластических.
искусств вне сопровождения музыки; а музыку слушать не в обстановке
соответственно декорированных залов..."
Что же касается обстоятельного "алфавита цветов", то по этому поводу
нельзя, к сожалению, не присоединиться к глубоко презираемому мною пошляку
Франсуа Коппе, когда он пишет:
Тщетно весельчак Рембо В форме требует сонетной, Чтобы буквы И, Е, О
Флаг составили трехцветный.
Тем не менее в этом вопросе приходится разбираться, ибо вопрос о
подобных абсолютных соответствиях все еще волнует умы, и даже умы
американских кинематографистов. Так, несколько лет назад мне пришлось читать
весьма вдумчивые соображения какого-то американского журнала о том, что
звучанию пикколо 38 непременно отвечает... желтый цвет!
Но пусть этот желтый (или не желтый) цвет, которым якобы звенит это
пикколо, послужит нам мостиком перехода к тому, как не в отвлеченных
абстракциях, а в реальном художественном творчестве художник, создавая свои