Сюсей Ниси. О двух фильмах Акиры Куросавы -
18 >
207
тем самым субъективируют диегезис. Например, в сцене летнего поля мы слышим неугомонное стрекотание цикад, которое становится громче, когда герой слышит о приказании своего сына, строго запрещающем помогать изгнанному отцу. Такая субъективи-зация акустической стороны диегези-са поначалу почти неразличима, но к концу становится явственнее. Вместе с необычно широким диапазоном громкости внедиегетической музыки этот звуковой эффект, наверное, можно считать результатом сотрудничества режиссера с уже покойным композитором Тору Такэмицу
14.Субъективизация звука готовит преображение диегезиса и преображение главного героя. Откровенное нарушение эпической модальности возникает уже в начале финальной части фильма, когда герой пробуждается голосом Сабуро (младшего сына), поднимает голову и смотрит на зеленое небо
15. Вслед за этой изобразительной аномалией следует акустическая аномалия. Слова Хидэторы звучат словно в большом резонирующем зале, несмотря на то, что сцена натурная. Это необычное звучание голоса героя угаснет тогда, когда он придет в себя от голоса сына, зовущего отца. После этой сцены действие развертывается с нарастающей скоростью, и фильм завершается невероятно алогичным чередованием сцен, мотивированным лишь словами и жестами перонажей: после реплики Танго "Посмотри! Сейчас в Первом Замке..." начинается сцена в Первом Замке, окруженном армией Аявэ (короля соседней страны), а после того, как близкий подданный Дзиро Куроганэ поднимает голову, следуют кадры с дамой Суэ и бабушкой, находящимися далеко от этого места, и т.д. Все эти эпизоды объединены ассоциацией персонажей, цветовой доминантой (красные доспехи и флаги армии Дзиро, кровь дамы Каэде, вечерняя заря) и мотивом смерти героя (он умер еще до того как прозвучала процитированная нами реплика Танго). Иначе говоря, в финале мы встречаемся с целиком преображенным, почти хаотическим миром.