Библиотека кино

22 >

Таким образом, 1рим героя, обстановка и места действия
отчасти функционируют в фильме аналогично маске, занавесу и месту действия в
двойном-феерическом Но. Вместе с тем они сохраняют в фильме и реалистические
значения. Нарративно-репрезентативная структура фильма, включая диалоги и
монологи персонажей, постоянно указывает зрителю на мно-гослойность диегезиса, в
том числе его временного аспекта. Акустические и изобразительные аномалии,
которые мы раньше называли субьективизаци-ей диегезиса, на самом деле являются
составными элементами кинематографического эквивалента
нарративно-репрезентативной системы двойного-феерического Но. В этой системе
субъективированный мир в конце концов упраздняет само различие объективного и
субъективного (в части "кю"). В фильме это происходит в сценах падения Первого
Замка и в финальных сценах, о которых мы уже говорили.
Нам осталось только рассмотреть жесты актеров, определяющие
наряду с другими репрезентативными элементами семантическую двойственность
диегезиса.
В фильме есть три персонажа, явственно выражающие свою
принадлежность к двум уровням диегезиса и тем самым укрепляющие его
двойственность. Это Хидэтора, дама Каэдэ и Цурумару. Мы уже показывали, как
преображение Хидэторы приобретает новое значение при его сопоставлении с
"нотидзитэ" и как контекст, в котором данное преображение происходит,
подтверждает это значение. Жест и слово героя затем дважды уточняют его. На
развалинах Азуса Замка, спрыгнув с каменной ограды, он оглядывается, затем
поднимает голову,
210
медленно встает,
указывая пальцем наверх. Вокруг чуть темнеет и начинается гудение ветра.
Следующий план дан с точки зрения героя, он субъективный и объективный
одновременно. В верхней части кадра вдалеке видна фигурка дамы Суэ, затем рядом
с ней появится ее брат Цурумару. Хидэтора и Ке-ами располагаются в нижней части
кадра вблизи кинокамеры, когда же Хидетора опускает голову и задумчиво говорит
сам собой, камера также опускается и Суэ с Цурумару оказываются за кадром. Когда герой
поднимает голову с убеждением, что он находится в "бесконечном аду", они вновь
возникают где-то у верхней кромки кадра. Этот план, изображая реальную ситуацию
в диегезисе, указывает одновременно на его зависимость от субъективного видения
героя. А смена кадров и движение камеры вовсе подчинены жестам актера (Та-цуя
Накадаи). В финальной сцене поднятая голова Хидэторы и следующий за этим план
зеленого неба еще сильнее продвигают диегезис в сторону субъективного, а его слова указывают на
вневременность диегезиса ("О какое небо... здесь тот свет?"19).