Библиотека кино

2 >

Мистер Ноиз. Мистер Чандос был из тех людей, что проводят больше
времени с садовником, чем с женой. Они беседовали о сливовых деревьях ad
nauseam*. По его милости все, кто жил
в его доме, с ужасом ждали сентября, ибо они объедались сливами так, что кишки
их начинали издавать громоподобные звуки (отводит взгляд), а зады болели от
напряжения. Он построил часовню в Фованте, в которой скамьи были сделаны из
сливы, так что домашние до сих пор вспоминают Чандоса из-за заноз в заду.

На черном фоне возникает написанное мерцающими красными буквами имя одного из
героев фильма, а под ним - белыми буквами имя исполнителя роли. Песня кастрата
за кадром звучит громче:
- "Наконец сверкающая Царица ночи своим черным поцелуем убивает, убивает день
".
Группа из четырех человек, с бокалами
красного вина и веерами в руках, расположилась полукругом, за их спинами
видны другие гости.
Миссис Клемент (вдова землевладельца, вторая слева). Несколько лет
назад в Амстердам из Англии возвратились два голландца. Они рассказывали, что
Олхэвингуэй очень напоминает их родину - там столько воды, столько декоративных
прудов, столько каналов, столько бассейнов и фонтанов. Там даже есть ветряной
насос. Им и в голову не могло прийти, что батюшка превратил свое поместье в
сплошные водоемы только потому, что панически боялся пожара. 

__________________ 

*До тошноты (лат.)

Ее слушатели абсолютно безучастны, время от времени они
пригубливают из своих бокалов. Миссис Клемент продолжает, обмахиваясь
веером:
- Даже под парадным крыльцом было помещение, где стояло двести ведер, полных
воды. Я это точно знаю, потому что каждый раз, когда мне было невтерпеж, мы с
братом бежали туда. (Она смеется; остальные несколько смущенно отпивают из
бокалов.) Эти ведра были наполнены еще до матушкиной смерти, и, наверное, они и
сейчас еще там, с водой тридцатилетней давности... (Она говорит так громко, что
гости, стоящие позади группы, оборачиваются взглянуть на нее.) ...ну, конечно,
смешанной с небольшой частью меня самой: я тогда мочилась, как лошадь, да и
сейчас тоже. (Разражается глупым смехом, прикрывая лицо сложенным веером.)