Библиотека кино

95 >

Мистер Нэвилл распоряжается и временем ("Для выполнения рисунка No 1 с 7 до 9
утра..." и т. д.) и пространством ("У мистера Нэвилла почти чудесная способность
опустошать пейзаж"). Кажется, еще немного - и он повернет летящих птиц и изменит
направление ветра. Границами своей рамки Нэвилл свел природу к границам своего
мира. Все что за пределами - не существует. Впрочем, персонажи, кажется,
принимают эти правила: приближаясь из глубины кадра, они движутся в пределах
визирной рамки и в них, за редким исключением, остаются надолго.
Одержимость перечнями, столь характерная для Гринуэя, эта "таксономическая
мания" (Филипп Пиляр), есть не что иное, как материализация попытки овладеть
реальностью благодаря технике. Его фильмы полны ботаников, энтомологов,
садоводов, зоологов, судебно-медицинских экспертов, поваров, иконописцев,
секретарей суда, которые прикрепляют ярлыки, делят на квадраты, подсчитывают,
производят перепись и т.д. Но эта сеть перечислений оказывается неоперативной,
когда речь заходит о причинах смерти выбросившегося из окна или утопленника.
Так, мистер Нэвилл не способен обнаружить убийцу мистера Герберта, строя
предположения и догадки. На самом деле достаточно ввести понятие причинности - и
уверенность уступает место гипотезам. Откуда в конечном счете следует, что
умножение примеров ничему не учит. Таксономия, этот принцип упорядоченности,
возможностей овладеть действительностью не дает. И тогда обнаруживается, что
одержимость Гринуэя классификацией и переписью - просто самоцель, то есть игра.
С этой точки зрения, стремление Нэвилла все резюмировать предвещает
114
нарциссическую манию французских энциклопедистов собрать всю
информацию о мире в одном месте, образе универсального вместилища - будь то
книга или полотно. А фильм? Гринуэй не отрицает, что такое пари его увлекает.
Одновременно он сознает искусственность такого проекта: "Нам хорошо известно,
что попытки энциклопедизации всегда более или менее обречены".