Ингмар Бергман. Картины -
28 >
22 пьесы, то это составляет примерно 10 процентов того,
что прочитывает руководитель театра. Чтобы освободиться
от гнетущих мыслей о следующем театральном сезоне, я
засел за сценарий фильма. Я окружил себя музыкой и ти-
шиной, что пробудило агрессивные чувства с обеих сторон,
поскольку Кэби работала за роялем в гостиной. То был изо-
щренный акустический террор. Иногда я брал машину, ехал
на Даларе, садился на скалу и, вздыхая, любовался
фьордами.
В таком вот настроении я начал записывать
" Людоедов":
Словно издыхающий дождевой червяк, я выбира-
юсь из кресла и подползаю к письменному столу,
чтобы приступить к формулированию своих мыс-
лей. Непривычно и противно. Стол скрипит и тря-
сется от каждой чертовой буквы. Надо сменить
стол. Может, лучше сесть в кресло. Я сажусь в
кресло, кладу на колени подушку. Лучше, но все
равно плохо. Ручка, кстати, ни к черту. Хотя в
комнате прохладно. Пожалуй, несмотря ни на что,
останусь здесь, в комнате для гостей. Резюме: речь
идет об Альме. Ей 28 лет, бездетная.
Так начинается история про "Людоедов". Я перевернулперспективу так, что на происходящее мы смотрим глазами
Альмы.
Если из всего этого получится игра, созданная в
процессе торжественного самосозерцания при на-
личии массы немотивированного высокомерия, с
одной стороны, и встреченная рассеянным интере-
сом, с другой, тогда это бессмысленно. Бессмыс-
ленно это может быть в любом случае.
Вполне можно сказать, что это уже вовсе не комедия.
